Неточные совпадения
Случись же под такую минуту, как будто нарочно в подтверждение его мнения о
военных, что
сын его проигрался в карты; он послал ему от души свое отцовское проклятие и никогда уже не интересовался знать, существует ли он на свете или нет.
Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские
сыновья, с самого рождения определенные в
военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
В качестве генеральского
сына Николай Петрович — хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки — должен был, подобно брату Павлу, поступить в
военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот день, когда уже прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался «хроменьким».
В тот же вечер призвал он
сына в свой кабинет, закурил трубку и, немного помолчав, сказал: «Что же ты, Алеша, давно про
военную службу не поговариваешь?
Таковы были сношения между сими двумя владельцами, как
сын Берестова приехал к нему в деревню. Он был воспитан в *** университете и намеревался вступить в
военную службу, но отец на то не соглашался. К статской службе молодой человек чувствовал себя совершенно неспособным. Они друг другу не уступали, и молодой Алексей стал жить покамест барином, отпустив усы на всякий случай.
— Домовладелец здешний,
сын советника губернского правления, уважаемого человека. Семью отправил на Волгу, дом выгодно сдал
военному ведомству. Из войны жив не вылезет — порок сердца нажил.
Нивеляторство, упрощенное до определенной дачи черного хлеба, — вот сущность этой кантонистской [Кантони́сты —
сыновья солдат, с детства зачисляемые на
военную службу.] фантазии…
Сын генерала делал такую же карьеру, как и отец, и после
военной академии служил в разведочном бюро и очень гордился теми занятиями, которые были там поручены ему. Занятия его состояли в заведывании шпионами.
Сидящий
военный был А. А. Пушкин —
сын поэта. Второй, толстый, с седеющими баками, был губернатор В. С. Перфильев, женатый на дочери Толстого, «Американца».
Сели и уселись, и много шептались между собою, все больше хозяйкин
сын со статским, а
военный говорил мало.
После первого акта вошел в ложу хозяйкин
сын, и с ним двое приятелей, — один статский, сухощавый и очень изящный, другой
военный, полный и попроще.
…Такие слезы текли по моим щекам, когда герой Чичероваккио в Колизее, освещенном последними лучами заходящего солнца, отдавал восставшему и вооружившемуся народу римскому отрока-сына за несколько месяцев перед тем, как они оба пали, расстрелянные без суда
военными палачами венчанного мальчишки!
Люблю,
военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует
сына в царский дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.
Относительно этого человека было известно, что он одно время был юридическим владельцем и фактическим распорядителем огромного имения, принадлежавшего графам В. Старый граф смертельно заболел, когда его
сын, служивший в гвардии в Царстве Польском был за что-то предан
военному суду.
Это были: старушка Мертваго и двое ее
сыновей — Дмитрий Борисович и Степан Борисович Мертваго, Чичаговы, Княжевичи, у которых двое
сыновей были почти одних лет со мною, Воецкая, которую я особенно любил за то, что ее звали так же как и мою мать, Софьей Николавной, и сестрица ее, девушка Пекарская; из
военных всех чаще бывали у нас генерал Мансуров с женою и двумя дочерьми, генерал граф Ланжерон и полковник Л. Н. Энгельгардт; полковой же адъютант Волков и другой офицер Христофович, которые были дружны с моими дядями, бывали у нас каждый день; доктор Авенариус — также: это был давнишний друг нашего дома.
Оба мои дяди и приятель их, адъютант Волков, получили охоту дразнить меня: сначала
военной службой, говоря, что вышел указ, по которому велено брать в солдаты старшего
сына у всех дворян.
— Я вас поправлю, есть еще один, который погубил вашу
военную карьеру. По нему заплатил граф Потоцкий, а ему я, — подал князь Василий
сыну вексель в десять тысяч рублей с подложным бланком графа. Виктор взял его, подержал почти бессознательно в руках и возвратил отцу.
Детская шалость, как называла она совершенный
сыном подлог, заставивший его покинуть
военную службу — была забыта.
У меня, почтеннейший, сын-с; мальчик добрый, со способностями, хочу его в
военную школу приготовить.
Среди молодежи того времени, по большей части
военной, возникла мысль, вскоре приведенная в исполнение, основать тайное общество: «Союз спасения, или истинных и верных
сынов отечества», который с течением времени был заменен «Союзом благодействия».
Перевести
сына в гвардию, чего бы она легко могла достигнуть, она не хотела, помня завет покойного мужа, ни за что не желавшего, чтобы его
сын был в этой не
военной, а придворной службе, как называл Валериан Павлович, и сам бывший гвардеец, службу в гвардии.
В то самое время, когда она, без ведома
сына, устроила ему, как ей казалось, блестящую будущность, переведя его в
военные поселения, под непосредственное начальство всесильного Аракчеева, в московском обществе появился новый кавалер, человек лет тридцати пяти, тотчас же записанный московскими кумушками в «женихи».
В остальную часть дня Александра Григорьевна,
сын ее, старик Захаревский и Захаревский старший сели играть в вист. Полковник стал разговаривать с младшим Захаревским; несмотря на то, что
сына не хотел отдать в
военную, он, однако, кадетов очень любил.
У Александры Григорьевны был всего один
сын, Сережа, мальчик лет четырнадцати, паж [Паж — воспитанник Пажеского корпуса, особо привилегированного
военного учебного заведения, учрежденного в 1802 году.].
— Не то что
военным, а штатским — в том же чине, — объяснил полковник. Говоря это, он хотел несколько поверить
сына.
— А вот что такое
военная служба!.. — воскликнул Александр Иванович, продолжая ходить и подходя по временам к водке и выпивая по четверть рюмки. — Я-с был девятнадцати лет от роду, титулярный советник, чиновник министерства иностранных дел, но когда в двенадцатом году моей матери объявили, что я поступил солдатом в полк, она встала и перекрестилась: «Благодарю тебя, боже, — сказала она, — я узнаю в нем
сына моего!»
Он был
сын полковника, учился в кадетском корпусе, потом поступил в
военное училище, но кончать не захотел, а пошел отслуживать казенный кошт солдатом, не пожелал пользоваться никакими льготами, жил и служил как простой рядовой.
Герасим Сергеевич, отказавшись от мысли отдать
сына в
военное учебное заведение и предоставив право выбора воспитательного для него учреждения Фанни Михайловне, отнесся безучастно к новому проекту своей матери относительно поступления его в Катковский лицей.
Два
сына, из которых один находился в
военной службе, а другой в гражданской, не могли особенно много помогать матери, так как их скудного жалованья едва хватало на удовлетворениеих личных потребностей, а потому Агриппина Кирилловна — так звали мать — чтобы кое-как воспитать и пристроить своих дочерей, открыла в Петербурге меблированные комнаты.
И потому все те, которые выделывают, продают, употребляют оружие, содействуют всяким
военным приготовлениям, этим самым вооружаются против мирного господства
сына божьего на земле.
— Я полагал, что
военная служба вовсе не каторга, что быть
военным — это честь! — резко ответил он. — Хорошо, нечего сказать, что мне приходится напоминать об этом родному
сыну. Свобода, свет, жизнь! Уж не думаешь ли ты, что в шестнадцать лет имеешь право очертя голову броситься в водоворот жизни и упиваться всеми ее благами? Для тебя эта именно свобода была бы только распущенностью, твоей погибелью.
Сначала ты должен получить офицерский чин и в качестве офицера исполнить свой долг, как и все твои товарищи, когда же ты достигнешь совершенных лет, я уже не буду иметь власти над тобой — выходи, если хочешь, в отставку, но для меня известие о том, что мой единственный
сын уклонился от
военной службы, будет смертельным ударом.
Вопросы и ответы с обеих сторон были одинаково сдержанны и коротки.
Сын привык к этой строго
военной манере даже в разговорах с отцом, потому что тот не терпел лишних слов, ни колебанья, ни уклоненья в ответах. И сегодня Иван Осипович держался того же тона: он должен был скрыть от неопытного глаза
сына свое мучительное волнение.
Сын, в самом деле, видел только серьезное, неподвижно-спокойное лицо, слышал в голосе только холодную строгость.
И действительно, как только последствия манимаски осуществились, так он тотчас же выхлопотал бабеньке пенсион в три тысячи ассигнационных рублей"из калмыцкого капитала", а
сына, назвав, в честь
военных поселений, Поселенцевым, зачислил в кантонисты и потом, на одре смерти, выпросил, чтоб его, по достижении законных лет, определили в фельдъегерский корпус.
Что было общего между ним,
сыном мелкого чиновника, и этими
военными петербургскими аристократами?
Сын его и вдовы, Валериан Владимирович, по протекции попав в Пажеский корпус, обратил на себя внимание начальства — не столько успехами в науках… сколько фронтовой выправкой, хорошими манерами и благонравием (хотя подвергался всему, чему неизбежно подвергались все бывшие воспитанники казенных
военных заведений), — и вышел в гвардию.
— Кантонист — солдатский
сын, со дня рождения числившийся за
военным ведомством и обучавшийся в низшей
военной школе.] другой из черкесов, третий из раскольников, четвертый православный мужичок, семью, детей милых оставил на родине, пятый жид, шестой цыган, седьмой неизвестно кто, и все-то они должны ужиться вместе во что бы ни стало, согласиться друг с другом, есть из одной чашки, спать на одних нарах.
Несмотря на горькие слезы и постоянное сокрушение Арины Васильевны, Степан Михайлович, как только
сыну минуло шестнадцать лет, определил его в
военную службу, в которой он служил года три, и по протекции Михайла Максимовича Куролесова находился почти год бессменным ординарцем при Суворове; но Суворов уехал из Оренбургского края, и какой-то немец-генерал (кажется, Трейблут) без всякой вины жестоко отколотил палками молодого человека, несмотря на его древнее дворянство.
Дедушка жаловался кому-то, и еще до выхода из лазарета
сын его, немедленно подавший просьбу об отставке, был уволен из
военной службы для определения к статским делам с чином четырнадцатого класса.
За последние дни Василий Иванович редко виделся со своим
сыном, уже надевшим солдатский мундир и совершенно отдавшимся
военной службе, предмету его давних мечтаний. Старик Суворов проводил время среди своих старых сослуживцев и знакомых. Им нередко сетовал он на упрямство
сына, губящего добровольно себя и свое здоровье под гнетом солдатской лямки.
Взгляды матери понятны.
Военная служба сопряжена с опасностями войны, и подставлять лоб единственного
сына под пулю врага удел женщин-героинь, считавшихся единицами, имена которых на вечные времена записаны на скрижалях всемирной истории.
Василий Иванович знал эту возможность облегчить себе «солдатскую лямку», а потому, несмотря на свою скупость, высылал
сыну сравнительно много денег, в надежде, что тот прибегнет к этому способу облегчения
военной службы.
Суворов был, как мы знаем, всегда и в одинаковой степени глубоко верующим человеком и исполнительным
сыном церкви, но под старость сделался еще строже в обрядовой стороне и вообще во внешнем благопочитании, особенно в селе Кончанском. Видя для себя закрытой практическую
военную деятельность, он решился уединиться в монастырь и отдаться Богу.
Василий Иванович Суворов был вообще хороший, с образованием, ретивый, исполнительный служака, недурной администратор, особенно по части хозяйственной, но из ряда современников не выступал и никакими
военными качествами не отличался. С
сыном он имел очень мало общего; главною точкою соприкосновения их характера была бережливость, даже скупость, но и то совершенно различного свойства.
Василий Иванович и Авдотья Федосьевна полагали и надеялись, что когда их
сын подрастет, то страсть его к
военной службе исчезнет, но с летами наклонность эта проявлялась все явственнее.
Александр Васильевич, впрочем, прослужив даже несколько лет в
военной службе, все остался прежним «дикарем» в обществе. Сослуживцы и приятели отца вращались к тому же в то время в придворных сферах, которых боялся молодой Суворов, и несмотря на то, что Василий Иванович указывал в письмах к
сыну возможность «найти случай», при дворе поддерживая эти знакомства, последний не ловил этого «случая».
Отца его, Василия Ивановича, все это, вместо того чтобы радовать, сильно огорчало. Мы уже знаем, что он и его жена были против
военной карьеры их
сына.
Первым явился молодой
сын графа Н. И. Салтыкова, управлявшего
военным департаментом.
Как бы то ни было, но
сын его Александр не был записан в
военную службу, а между тем в нем мало-помалу обнаружилась сильнейшая склонность к
военной специальности, и занятия его приняли соответствующее склонности направление.
— А говорил я действительно вашему супругу, что грех большой на душе его будет, если он воспрепятствует
сыну своему следовать его внутреннему призванью, быть
военным. Что лишит он этим верного слуги своего отечества, что, по-моему, ваш Саша предназначен для высокого удела великого полководца, который в будущем покроет неувядаемыми лаврами как себя и свою фамилию, так и Россию. Я говорил с ним и вынес убеждение, что он не только не хочет, но по натуре своей не может ничем быть иным, как солдатом.